Егор Афанасьевич страдал от болей в животе. Но, несмотря на это, он всегда был дружелюбен и жизнерадостен за исключением тех моментов, когда его прихватывало. Он мог часами просиживать в единственном туалете, находящимся около кладбища, где он работал смотрителем. Молодёжь, которая знала это, любила поиздеваться над ним. Они подбегали к туалету и начинали дёргать за ручку, и тогда из-за двери доносился злобный голос Егора Афанасьевича: «Занято!». Этот крик вводил молодёжь в неописуемую радость, и они заливались громким смехом.

Молодёжь эта не просто так гуляла возле кладбища. Нет! Егор Афанасьевич собирал кружок у себя в каморке. Он, несмотря на свои семьдесят семь лет, любил писать пьесы, и писал их великолепно! Молодые же люди разбирали роли и играли их. Так они любили развлекаться в те моменты, когда житейская суета отпускала их из своих объятий.

Жизнь потаскала Егора Афанасьевича по многим местам работы. Работал он и сантехником, работал электриком и рабочим на заводе. Выйдя на пенсию, домашняя жизнь ему быстро наскучила, и он устроился смотрителем на кладбище. Сидя в своей каморке, он и писал свои пьесы.

Жена его умерла ещё лет сорок назад, и с тех пор Егор Афанасьевич не заводил новых знакомств. Изредка к нему приезжала его единственная дочка и внучка, а больше у него никого и не осталось.

Егор Афанасьевич был человеком старой закалки, он всю жизнь был твёрд в своих убеждениях, никогда не жаловался на сложную жизнь и никогда не отступал. Только изредка выпивал, когда было свободное время. Жена его тяжело болела, и много денег уходило на её лечение. Она болела какой-то болезнью внутренних органов, и иногда корчилась в сильных муках, не в силах перетерпеть эту боль. В такие моменты, Егор Афанасьевич отправлял свою дочь в соседнюю комнату и занимал игрушками, чтобы та не видела мук матери. Сам же Егор Афанасьевич садился около жены и держал её за руку. Врачи уже сказали, что она проживёт недолго, но жена Егора Афанасьевича отказалась от госпитализации, чем всех удивила. Она сказала, что хочет провести последние дни дома, рядом со своим мужем и дочкой.

- Мы же ещё увидимся? – перед самой смертью спросила Егора Афанасьевича жена.

- Обязательно увидимся, - ответил Егор Афанасьевич, а сам не смог сдержать слёзы.

На похороны пришло много друзей, и все соболезновали Егору Афанасьевичу. На надгробной плите Егор Афанасьевич заказал надпись: «Мы ещё увидимся». Хотя сам он никогда в это не верил…

С тех пор Егор Афанасьевич редко улыбался и мало с кем общался, всю свою любовь, оставшуюся в его израненной душе, он дарил своей дочке и не подпускал к ней никого, кто мог бы её испортить. Он бережно хранил её от всякого, как цветок, который может сорвать любой прохожий.

Дочь выросла, женилась, вскоре забеременела, и вместе с отцом они переехали в другой город. Егор Афанасьевич до последнего не хотел оставлять могилу жены без присмотра, но дочь его не хотела оставлять его здесь одного. С трудом, но ей удалось уговорить его. И за все эти годы они ещё не раз приезжали на могилу жены и матери, чтобы отдать почести и возложить венок свежих цветов.

В городе, в который они переехали, ими было куплены две квартиры. Поэтому Егор Афанасьевич жил один. По переезду он и устроился смотрителем на кладбище.

Дочь часто навещала его с внучкой, с которой Егор Афанасьевич так любил нянчиться.

- Она похожа на твою мать, - говорил он своей дочке. Потихоньку, и он начал улыбаться, тогда-то в нём и проснулся его талант, а началось всё со стихов, которые он писал и читал своей любимой внучке. Егор Афанасьевич нигде не печатался, не издавался, он писал просто из любви.

Дочь его как-то рассказала об этом друзьям на работе, и среди них был один человек, который вёл группу молодых актёров. Он оценил одну из пьес Егора Афанасьевича и попросил его разрешения на постановку.

Так Егор Афанасьевич стал популярен в некотором небольшом кругу людей. Тогда молодёжь и начала сходиться к нему в каморку.

Болезнь всё чаще беспокоила его, но он никогда не показывал виду. Он терпел до последнего, если кто-то находился рядом, а потом сгибался от боли. Никто до последнего момента не знал об этом, и лишь после смерти его стало известно, что умер он от болезни.

Егор Афанасьевич знал о том, что болезнь погубит его, но не боялся этого. Он не хотел идти в больницу, он просто делал своё дело, а остальное его не волновало. Однажды, почувствовав неладное, он написал записку, но никому об этом не сказал.

В один из дней все как всегда собрались в его коморке, но Егора Афанасьевича не было. Они прождали его с полчаса, но он так и не появился, а местные рабочие сказали, что не видели его сегодня.

Егор Афанасьевич был обнаружен у себя дома, он умер во сне.

На его похороны пришли все молодые люди, которые его знали. Каждый из них сказал своё прощальное слово о Егоре Афанасьевиче.

Дочь его выполнила последние пожелания Егора Афанасьевича. Он был похоронен там же, где и его жена, а на надгробной плите большими буквами было выведено: «Занято!»

Огромный город в суете дневной,
И я стою в толпе, один, чужой,
Мимо меня проходят люди разных возрастов,
И я не понимаю, кто из них живой?

                                                 Хотя ответ так прост.

И я один стою и слышу голоса людей,
Кого-то бросил муж, а кто-то хочет завести детей.
А кто-то жить устал, а кто-то весь больной,
И не пойму никак, я мёртв иль всё-таки живой?

Приятель мой, Михаил Иванович, был человеком своеобразным. Он мог месяцами сидеть дома и ничего не делать, но в один прекрасный день сорваться куда-то и исчезнуть. Возвращался он всегда очень усталый, хмурый, запирался снова дома и пропадал.

Мы с ним вместе учились в школе. После школы я пошёл в медицинский университет, а он в педагогический. Дружба наша, всегда бывшая очень сильной, чуть ослабла. Мы меньше общались, меньше виделись, я больше времени стал уделять учёбе и, в конце концов, от нашей дружбы остались лишь редкие встречи раз в два месяца. Он был одинок, а после скоропостижной смерти своих родителей, остался совсем один, после чего ещё глубже ушёл в себя. Но одиночества этого он не чуждался, я не знаю, чем он занимался, когда просиживал целыми днями дома, но иногда, когда настроение его резко возрастало, он вёл себя дружелюбно, и те люди, которые не знали его, никогда бы не сказали, что этот человек может месяцами сидеть дома.

Я знаю, что он работал какое-то время в нашей школе учителем младших классов. Но это было не больше года. Чем он зарабатывал на жизнь, я не имею ни малейшего понятия. Он не любил рассказывать о себе. Через год после смерти родителей он переехал, и жизнь его стала для меня ещё большей тайной. Он оставил лишь свой адрес, но на связь практически не выходил.

Перед самым своим уездом, он пожертвовал какие-то денежные средства на улучшение школы, в которой мы когда-то учились. Я это знаю потому, что за день до уезда, он попросил меня прийти к нему. Он вынес мне какие-то картины и изделия, сделанные из бумаги. Я не могу сказать, что картины, которые он, видимо, писал сам, были безупречны, но они были по-детски радужные, и вызвали улыбку на моём лице. Но если то, что Михаил Иванович мог заниматься картинами, ещё как-то могло уложиться в моей голове, но то, что он занимался ещё и оригами, было для меня удивительным.

Мы погрузили все эти вещи в мою машину и по его просьбе отвезли в детский дом. Потом я отвёз его обратно, и это было последней нашей встречей до того, момента, который я буду описывать.

К тому времени я работал врачом в нашем небольшом городке. И вот как-то раз мне позвонил Михаил Иванович. Я был удивлён, когда услышал, что это он, ведь мы не общались тогда уже года два. Голос его дрожал, он спрашивал меня о причинах головных болей, расписывал симптомы болезни и прочее другое. Я отвечал, но так и не успел спросить у него, что же у него произошло? Он перестал отвечать на звонки, чем крайне меня обеспокоил. Закончив свои дела и взяв отпуск, я выехал к нему по старому адресу, который хранился в моей записной книжке. Но меня ждало разочарование: по этому адресу он больше не проживал. Новый хозяин указал мне место, где предположительно мог находиться мой приятель. Это был дом на отшибе города. Зайдя в подъезд, я был удивлён, как вообще здесь могут жить люди? Я удивился не только, как врач, но и всё моё человеческое нутро взбунтовалось. Зажав нос, я поднялся на нужный этаж и позвонил в дверь. Дверь открыла женщина лет двадцати пяти, я спросил её о Михаиле Ивановиче, и получил утвердительный ответ. Он обрадовался, увидев меня. Я начал расспрашивать его о том, что с ним случилось, тут-то он и рассказал мне эту историю, которую я передам вам с его собственных слов.

Я всю свою жизнь прожил в селе соседнем тому, о котором говорить буду, так что не ругай меня читатель за язык мой не современный.

Есть на окраине одного села в Липецкой области заброшенное кладбище, и стоит рядом с ним один заколоченный деревянный домик. Никто и никогда не пытается в него забраться, и никто никогда его не пытается снести. Есть знающие люди, и говорят они, что живёт в этом доме одна маленькая девочка. И сидит эта девочка постоянно в шкафу, потому как мать её, будучи ещё живой, разозлилась как-то на свою дочь и заперла её в шкафу, а сама ушла. Но вернуться ей не было суждено, а девочке не было суждено выбраться из этого шкафа.

Когда узнали, что умерла мать её, хотели дочку в детский лагерь забрать. Мужик один зайти решил в дом, но так оттуда и не вышел. Потом другой за ним решил зайти, но и он не вернулся. Суеверные люди то были, и решили заколотить они дом от греха подальше. А когда заколачивали, такой крик из дома стоял, что убегали рабочие в страхе. Человек так эдак двадцать смениться успело, пока дом этот всё же заколотили. Известно мне, что один из этих рабочих с ума сошёл, одного же бревном прибило. И ещё два года неурожай в селе том был, пока всё в норму не пришло. Да и то, бывает, среди ночи раздаётся ещё крик детский, а то и плач. И всё зовёт она кого-то на помощь, но бояться все идти туда и стороной этот дом обходят.

Года полтора после того, как заколотили дом, священник один ходил этот дом освящать. И вроде как затихло потом всё, но ровно через месяц исчез он бесследно странным очень образом. Ведь жил он совсем недалеко от церкви, где служил, а убийств в селе этом отродясь не бывало.

Была одна ночь, полнолуние тогда стояло, сильный крик звучал на всё село, доселе такого крика никогда никто не слышал. Заперлись все, и не спал никто, только шептались. Был в том селе мужик один приезжий, военный, знал он эту историю, но только понаслышке. Не выдержал он крика и к дому тому пошёл, хотя отговаривать его пытались, из окон кричали ему, чтобы остался дома. Но не слушал мужик, а идти за ним никто не рискнул.

С час все ждали, когда он вернётся, и крик к тому времени уже утих. Вернулся мужик. Перебороли страх люди, выбежали навстречу ему. Идёт он, за голову держится, а сам плачет горькими слезами, и успокоиться не может, только говорит иногда что-то малосвязное, мол, сидит там в шкафу девочка, и всё зовёт на помощь маму, шепчет тихо-тихо. Мол, видел он её, вся в чёрное одета, глаза чёрные, смотрит она в твои глаза, и спрашивает: «Ты ли это мама?» - и снова плачет.

Завезли мужика того в дом, чай ему заварили успокоительный, спать уложить пытались, но никак успокоится он не мог. Так и проплакал он три дня, пока не умер.

Так и стоит этот дом до сих пор в селе этом, а коли не верит кто, так можете сами приехать, хотя и не советую я вам этого. А жители почти свыклись уже, хотя и до сих пор по ночам порой слышен плач бедной девочки.

Где-то далеко-далеко в неизвестных нам землях жил один славный рыцарь. Был он одинок, и всюду искал себе друзей, но никто не хотел дружить с бедным рыцарем, поэтому жил он в одном отдалённом от города домике. Каждое утро рыцарь рано просыпался, брал свой меч и шёл на поиски приключений. Латы он никогда не одевал, они сковывали его, а он не любил, когда его что-то сковывает.

Он мог часами ходить по лесу и слушать пение птиц, или просто сидеть на берегу озера, любуясь волнами, а когда на его пути встречалась беда, или кому-то была нужна его помощь, он всегда приходил на выручку.

Но даже те, кому он помог, не хотели с ним дружить. Весь город знал о рыцаре, и все считали его сумасшедшим. Они не понимали, как рыцарь может так безмятежно жить и радоваться, все злорадствовали над его добротой и то и дело использовали, когда им это было необходимо.

Но наш славный рыцарь не расстраивался, потому он и был славным, что всюду и везде он видел только радость. Иногда, когда его точно никто не мог увидеть, он уходил на одно огромное поле, клал свой меч на землю и бегал, раскинув широко-широко руки. Когда он уставал, то ложился на землю и лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг него.

Но однажды, придя на это поле, он увидел прекрасную девушку, которая собирала цветы. Рыцарь очень удивился, ведь раньше на этом поле никого кроме него не было. Он даже немного расстроился, ведь рыцарь считал, что это поле его и только его.

Он подкрался к ней незаметно, как зверь крадётся к своей добыче. И вот когда она оказалась совсем близко, рыцарь увидел её прекрасное лицо. Он даже приподнялся, настолько оно затмило все его мысли.

- Богиня! – тихо воскликнул он. Но оказалось, что сказал он это не совсем тихо, и милая девушка увидела его, чуть смутилась, засмеялась и побежала от него по полю, размахивая корзинкой, в которую она собирала полевые цветы.

Не понимая себя, рыцарь побежал за ней, то и дело окликая её. Но она только смеялась и бежала вперёд, пока не добежала до своего домика, который так же находился вдалеке от города.

Заходить в дом было бы некрасиво со стороны рыцаря. Ведь он рыцарь, а не кто-то там другой! Он немного постоял в надежде, что она выйдет, а потом вернулся на поле, вспомнив, что забыл там свой меч. Он долго-долго искал его, так как поле было очень большое. И когда он всё-таки нашёл его, то пошёл обратно к дому девушке. 

Наступил вечер, когда рыцарь подошёл к её дому. В окошке мерно горела лампадка, но никого видно не было. Он подкрался очень близко, чтобы лучше увидеть её, если она появится. Сам того не замечая, он подходил всё ближе и ближе, пока совсем не прильнул лицом к окну. И в этот самый момент перед его взором появилась она. Милая девушка прошла мимо окна, не заметив рыцаря. Он же не мог оторвать взгляда от её грациозной фигуры, и так бы и остался стоять тут всю ночь, если бы на пороге комнаты не появился мужчина. Он подошёл к девушке, она обернулась и обняла его и в этот момент увидела рыцаря.

Девушка испугалась и громко крикнула; рыцарь же в испуге бросился бежать прочь. Ещё долго он слышал за собой крик мужчины, который пытался догнать его. Но рыцарь оказался быстрее, он бежал и бежал, даже тогда, когда опасность уже миновала. Он так сильно устал, что, в конце концов, просто упал на землю. Он очень удивился, когда заметил, что находится на своём любимом поле. Он сразу успокоился, и решил для себя, что больше никогда не пойдёт к тому дому, больше никогда не пойдёт за той девушкой.

- Мне и тут хорошо! – сказал в слух рыцарь. - На моём старом и любимом поле.

Так он и лежал почти всю ночь, просто смотря на небо и любуясь звёздами, хотя в душе и чувствовал, что что-то уже не так.