- Петрова! Да как ты вообще смеешь мне такое говорить?, - Леонид Иванович был явно вне себя от злости. Видите ли Петрова не захотела снимать серёжки по его прихоти. Леонид Иванович такой человек, который не любит все эти украшения, косметики и прочую «дрянь» по его словам.
- А почему я должна это делать?, - защищалась Петрова. – В правилах это никак не прописано! Хочу и ношу!
- Ты находишься на моих парах, а значит должна выполнять мои правила! Выходи из кабинета!
- Не выйду!
- Ах, значит, не выйдешь? Ну, тогда сама виновата. Сейчас я схожу за ректором, вот с ним и будешь говорить!, - сказал Леонид Иванович и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
- Ну, Петрова, тебе сейчас несдобровать, - сказал один из одногруппников. – Сейчас прейдут и будут тебе «втирать» о правилах поведения, об отношения к старшим и о прочих правилах.
- Посмотрим, - ответила Петрова. Конечно, история выжита из пальца. Чего ей стоило снять серёжки. Но Петрова явно не из тех, кто готова идти на поводу у других. Чего-чего, а этого от неё не добьёшься. – А давайте пошутим над ними, ребята?
- Неугомонная ты, Петрова. Всё тебе мало. Хотя с другой стороны, чего терять уже? Что предлагаешь-то?
- Не знаю, давайте, когда они зайдут, мы будем сидеть в таких задумчивых позах и смотреть куда-нибудь в пустоту. Ну, они естественно спросят, чего тут происходит. А мы скажем, что мелодия играет, чтоб они тоже послушали, что так красиво, аж не оторваться.
- Ну и фантазёрка ты, Петрова. Была ни была, интересна их реакция. Ребят, вы как? Согласны?, - ребята согласны.

***

Дверь открылась. На пороги предстал Леонид Иванович.
- Сейчас ректор подойдёт, Петрова и.… А что это вы так сидите?
- Тихо, Леонид Иванович, разве вы не слышите? Это прекрасно.
- Чего я не слышу? Ничего я не слышу! Хватит тут клоунаду устраивать, а ну все марш по своим местам.
- Пожалуйста, тише, эта мелодия, она, она великолепна. Вы только прислушайтесь.
Леонид Иванович попытался что-либо услышать, но не слышал ничего, кроме тишины.
- Ничего не слышу.
- Да вы подойдите сюда, к окну. Сядьте на подоконник, голову вверх поднимите, по желанию глаза закройте. Может, тогда услышите.
Леонид Иванович так и сделал, доподлинно неизвестно, что заставило его это сделать. Толи интерес, толи ещё чего. Но он подошёл, сел и прислушался. А Петрова начала напевать мотив, тихонько, не громко. Кто-то из друзей начал ей аккомпанировать.
- Она прекрасна, - не могла остановиться Петрова.
- Мне кажется, что я что-то слышу, хотя…. Не пойму никак, - сказал Леонид Иванович. – Да, все-таки, кажется, что я что-то слышу. Да, я её слышу. Красиво.
И он слушал. Это было удивительно, ведь Петрова и её друзья всё это выдумали. Но она поняла, что тоже слышит какую-то мелодию. Казалось, что она играет в голове, что это воображение, но и было ощущение, что она играет где-то совсем рядом. Тихая, спокойная мелодия, которую не хотелось перебивать. Все сидели и молчали, толи слушали, толи притворялись, толи просто утонули в своих думах, забыв о времени и о пространстве. Они так и сидели, пока не зашёл ректор, и мелодия в голове не оборвалась.
- Так, Леонид Петрович, рассказывайте, что у вас тут произошло, мне сказали, вы меня вызывали?
- Что? У меня? Ах, да. Да тут такое дело, знаете ли. Нельзя ли переставить мою пару на утро, мне так удобнее будет. Да кстати, все могут быть свободны, пара закончилась.
Все вышли из кабинета.
- Знаете, - начал один из студентов. – Мне в один момент показалось, что мелодия и вправду заиграла.
- И мне тоже, - откликнулись другие.
- Да, возможно и заиграла, - ответила Петрова.

Прими подарок от меня принцесса,
И да, не пышен он, не красен,
И для тебя не будет он прекрасен,
И не проявишь к нему ты интереса.

Дарю я вам его не потому что надо,
А потому что сердце просит действий.
Не увидать такое чувство взглядом.
И не в силах мы предугадать последствий.

Ах, жаль, что я не рыцарь славный,
Не принц я ваш на белом жеребце.
Неправда ли какой-то уж я странный?
По-этому забудьте обо мне.

На царства престоле воссиживал он,
Он был всех сильнее и был он умён.
Он каждому дал пропитание и дом.
Время летело, проходил день за днём.

Что власть с человеком сделать смогла?
Попустил он её, она верх и взяла.

Сгустились тучи и дымом запахло,
Душа у царя потихоньку зачахла.
Что дал он народу, он то и забрал.
Почти опустел людской жизни бокал.

В отчаяние люди на подвиг способны,
Всем нравится запах блаженной свободы.

Огни загорелись повсюду в стране,
Положено было начало войне.
Войне ни за власть, ни за трон.
Взмыла в небо стая ворон.

В тирана царь обратился в тот час,
Остаток добра в его сердце угас.

Столкнулись две тучи, и гром прозвенел.
Бокал людской жизни совсем опустел.
Не в силах народ удержать порыв зла,
Всё опустело, сгорело до тла.

Перевернулась бытия страница,
И люди смирились и стали молиться.

Творившему зло - возвратится в сто крат,
И там где был Рай, вырастит Ад.
Болезнь поселилась в теле царя,
И вспыхнула людям новой эры Заря.

Но что же по правде сгубило царя?

Далёкой звезды нескончаемый луч,
Пытался дойти до земли.
Он пробивался сквозь множество туч,
Её пытаясь найти.

Её осветить хотел он хоть раз,
В кромешной ночной темноте.
Увидеть улыбку её светлых глаз,
И скромность в её красоте.

Расступятся тучи не в силаx сдержать
Порыв бескорыстной любви.
И будет дорогу ее освещать
Межзвёздной души визави.

Он изменить пытался мир,
И мир поддался его воле.
Он миллионов стал кумир,
Избавивший людей от боли.

И он сказал: ты тоже можешь,
Внести любовь в сердца людей.
Не делай то, чего не хочешь,
Ты можешь больше, просто верь.